выделены денежные средства, подъёмник был установлен, протестирован, проверен. Мама мальчика благодарила нас через СМИ и лично… Всегда благодарят за оказанную помощь в восстановлении нарушенных прав.
— Есть какое-то преступление, которое на Вас прямо повлияло?
— Ну, наверное, это первое убийство, которое я расследовал. Расследовать пришлось преступление, когда осталась семья без отца, без мужа… Когда ты видишь потерпевшую — жену либо дочь погибшего — вот тогда ясно понимаешь, что ко всем преступлениям и всем потерпевшим надо обязательно относиться с сопереживанием. Надо обязательно разделить их трагедию и, по возможности, максимально помочь в рамках своей компетенции, своих полномочий. Ни в коем случае не отворачиваться от человека! Я всегда учу этому своих следователей.
— Говорят, что в Следственном комитете карьеру делают либо самые талантливые, либо самые терпеливые. Кого у Вас в отделе больше?
— Оценивать себя — неблагодарное дело. Наверное, воздержусь. В Следственном комитете у нас все талантливые ребята. Те, у кого не лежит душа к нашему делу, в первые три года отсеиваются. А все остальные, кто работает уже много лет, — это люди, которые действительно дорожат своей профессией, живут ею. Сказать, что работа — второй дом, это ничего не сказать. Так и есть.
В моём отделе сотрудники все с большим опытом, с большим стремлением. Все перспективные, все будут однозначно руководителями в своё время. А те, кто понял, что это не его, — они в других профессиях.
Следователь — это, конечно, призвание. С ним не родишься, но можно попробовать добиться поставленной цели. Человек должен всё пробовать в этой жизни, не надо сидеть на месте.
— А что по поводу преемственности? У Вас есть на столе что-нибудь от предыдущего поколения следователей?
— Нет, но есть много интересных книг, которые перешли от старых следователей. Вот, например, методические рекомендации по написанию обвинительного заключения выпуска 1994 года. Сравниваешь, смотришь — ребята по ней фактически учились – и сравниваешь, что изменилось с тех пор.
Есть и уголовные дела старые. Очень интересные дела… Если о преемственности говорить, то она всегда прослеживается в этих делах. Их оставили следователи не потому, что не смогли расследовать ввиду своих личных качеств, нет. А из-за несовершенства экспертных исследований, криминалистической техники либо из-за отсутствия свидетелей на тот период. И когда поднимаешь это старое дело, видишь, сколько оно здесь пролежало, и уже начинаешь, прочитывая его, анализировать с позиции опыта, практики и наработки новых экспертиз, своего опыта, криминалистических методик. И есть у нас положительные случаи, когда мы выявляем преступников спустя 20 лет, 25 лет. По тем делам, которые, вроде бы, считались приостановленными за неустановлением лица, мы при помощи генетической экспертизы, например, смогли установить виновных.
Но и сейчас, конечно, всё движется вперёд, ничего не стоит на месте. Прогресс везде. Преступления перешли в сферу компьютерных технологий, информационных преступлений — с использованием интернета, мессенджеров. Причём в плоскость удалённую, где человек может находиться в любом другом государстве, где наша юрисдикция не действует. Мошенники подменяют голос с использованием искусственного интеллекта, видео, обманывают людей всех возрастов — и молодых, и старых. Создают целые центры по обману, обучают обманщиков. И сейчас убийства могут совершаться даже в удалённой форме.
Поэтому следователи тоже учатся: повышают квалификацию, пишут методические рекомендации, анализируют практику. В Академии Следственного комитета есть научно-исследовательские группы, которые разрабатывают методические рекомендации по расследованию таких преступлений. Эта работа ведётся и будет вестись. Но главное, что остаётся неизменным, — это установление истины. Даже через четверть века можно найти ответ.
— Прокурор области постоянно недоволен сроками расследования, а нередко и качеством. В чём причина, по Вашему мнению?
— То, что касается деятельности моего отд
